Заканчивая на этом краткое обсуждение «схемы истории», замечу, что нашей точки зрения, вполне вероятно следующей «Синей формацией», замещающий привычный современный капитализм, станет строй который уместно назвать «свиндеризмом» или «фраудизмом», от слов «свиндлер» - мошенник, или «фрауд» - мошенничество. Снова обращаясь к древнеиндийской аналогии, можно сказать, что элитой свиндлеризма станут брахманы – те, кто способен создавать в головах людей выгодные элите миры. Можно сказать, что при свиндлеризме осуществится мечта Платона: общество в котором элитой станут «философы».
Основываясь на логике, заложенной в основу представленной таблицы, нетрудно сообразить две принципиально важные вещи, которые стоит подчеркнуть особо.
Первое. Коммунизм как идея и состояние общества не подлежат никакому сопоставлению ни либерализмом, ни с фашизмом, ни с каким из иных «синих» форм организации общества, поскольку коммунизм отрицает любые формы эксплуатации человека-человеком, то есть является качественно новым состояние человечества, МИРОМ БЕЗ ВОРОВ «В ЗАКОНЕ» . Те западные профессора, которые пытаются рассматривать в одно ряду либерализм, фашизм и коммунизм, «как три течения эпохи модерна» сравнивают несравнимое.
Второе. Либерализм и фашизм являются естественными, равноположенными формами капитализма.
На этом пункте надо остановиться подробнее.
Прежде всего, нужны определения либерализма и фашизма.
Общее у либерализма и фашизм то, что в своей базе они подразумевают эксплуатацию человека-человеком, основанную прежде всего на экономическом принуждении, основанном на праве частной собственности. То есть, это ипостаси капитализма.
Кроме того, либерализм и фашизм объединяет еще одна единая цель: воображаемое снятие антагонистического противоречия между ворами и обворовываемыми.
До капитализма такая задача просто не стояла.
В пред-историческую эпоху, когда главным способом эксплуатации было физическое насилие, этот вопрос не имел никакого смысла, так как отношение эксплуатируемых к эксплуататорам вообще не имело значения. Как мы отмечали, эксплуатируемые не рассматривались как человеческие существа.
Напротив, при феодализме отношения между феодалами-эксплуататорами и крестьянами-эксплуатируемыми приобрели в значительной мере личностный характер, поскольку кабальные договора заключались конкретно между хозяином земли и ее арендатором персонально. Это были личные обязательства и единство эксплуататоров и эксплуатируемых обеспечивалось личной, хотя и вынужденной, преданностью одних и своего рода патернализмом других. Впрочем, кабальные отношения могли, однако, переходить и переходили практически в рабство когда и если кабальный договор распространялся на следующие поколения, которые не участвовали в его заключении, но продолжали несли ответственность, как должники от рождения.
Проблема снятия противоречия между эксплуатируемыми и эксплуататорами возникла, таким образом, только при капитализме, когда личные «патриархальные» отношения между феодалом и его крестьянами, были тотально анонимизированы, когда эксплуатируемый вообще не соприкасался лично с эксплуататором. Снятие личного фактора в отношениях между капиталистом и работниками потребовало специальных способов солидаризации классов.
Либеральный капитализм использовал для этого демократический миф, цель которого состоит в том, чтоб создать у шудр впечатление, будто «они здесь власть», что в их руках право на насилие, а «единый народ» управляет элитой и едва ли ее не создает. Кроме того, декларируя принцип личной свободы, либерализм одновременно обеспечивает каждому иллюзию возможности самому стать эксплуататором. Лучше всего принцип либеральной свободы был сформулирован в годы американо-мексиканской войны 1846—1848 годов: «Каждый свободный человек имеет право иметь рабов»
Причина такой стратегии либерального капитализма связана с тем, что ассоциирован с максимально экономически успешным финансовым, торговым и потому конкурентоспособным на внешних рынках капиталом. Такому капитализму границы мешают и выгодная ему теория должна быть пригодна и привлекательна для вовлечения в рынок людей вне зависимости от их этнического происхождения, религии и других неэкономических факторов. Если для Аристотеля – раб – это говорящее орудие, для либерала – человек – это безличный производитель и потребитель и все его не-экономические характеристики имеют, если имеют, второстепенное значение. Поэтому, можно утверждать, что либеральный капитализм – это идеология успешных, конкурентоспособных элит, которые естественным образом выступают за снятие всех экономических, этнических, религиозных и прочих барьеров и превращение мира в глобальную общность, обслуживающую наднациональную наиболее успешную элиту.
Фашизм решает аналогичную задачу консолидации эксплуататоров и эксплуатируемых, но в отличных от либерализма условиях и объективных общеэкономических целей.
Если либеральный капитализм, успешный на глобальном уровне рассматривает поздне-феодальное вестфальское деление мира на государства-нации как помеху своему развитию и пережиток прошлого, фашизм, напротив, рассматривает государство-нацию как своего рода оборонительный рубеж для национальной элиты, которая по тем или иным причинам недостаточно конкурентоспособна на мировом рынке.
Поэтому, фашизм – это прежде всего идеология объективно национально-ограниченной элиты. Соответственно, фашизм использует и другие методы консолидации эксплуататоров и эксплуатируемых. Нетрудно понять, что первейшим инструментом такой консолидации является именно национал-стейтизм, более известный под названием «патриотизм» - то есть принадлежности и эксплуататоров, и эксплуататоров к одному государству-нации, а также их принадлежность к одному этносу, к одной культуре, к одной религии, и т.д. – то есть обращение к вне-экономическим факторам, которые в зависимости от местных условий могут образовывать разные сочетания, придавая каждому местному фашизму свою окраску.
Относительная слабость фашистской элиты автоматически приводит к склонности фашистских государств к диктатуре. Иными словами, фашизм – есть естественная реакция капиталистического общества на его абсолютное или относительное ослабление.
С учетом этих замечаний, нетрудно оценить и особенности противоборства либерализма и фашизма между собой, несмотря на их единую природу, и их общее противоборство с посторонним для «синего мира» коммунизмом.
Понятно, что первейшим врагом и для либерализма, и для фашизма является именно коммунизм, подрывающий основы не только капиталистического общества, к общества «воров в законе», но и вообще отказывающий в праве на существование любым формам эксплуатации человека-человеком.
Не менее очевидно и основное противоречие между либерализмом и фашизмом, а также динамика фашизации либерального капитализма и либерализации фашизма.
Фашизм, в силу своего коренного этатизма, вызванного ограниченной конкурентоспособностью той или иной элиты, ограничивает глобалистские устремления глобалистской либеральной элиты.
Напротив, экспансия конкурентоспособных либеральных элит создает непосредственную угрозу национально-ограниченной элите, которая естественным образом стремится улучшить свое положение как внутри страны, так и в мире. В то же время, национал-государственнический характер совершенно не означает отсутствия у фашизма экспансионистских намерений. Но в силу относительной экономической слабости, эти экспансионистские намерения, одновременно с потребностью защиты государства нации от внешнего (и внутреннего) давления конкурентов, определяют склонность фашистских государств к милитаризации.
Перечисленные обстоятельства логично объясняют все наблюдаемые свойства как либеральных, так и фашистских капиталистических государств, а, именно, их общий анти-коммунизм, сравнительно легкую трансформацию либеральных капиталистических государств в фашистские в случае ослабления первых, анти-либерализм и анти-демократию фашизма, а также склонность фашизма к диктаторскому типу управления и милитаризму: угроза существования государству (что несущественно для мощных государств, которые могут позволить себе либерализм) неминуемо требует консолидации, в том числе, военной, всех сил общества, тем более капиталистического общества с его антагонистическим противоречием между ворами-эксплуататорами и значительной массой обворовываемого населения.
Естественна и современная попытка либералов приравнять двух своих противников: фашизм и коммунизм, единых только в одном – в противостоянии либеральной глобализации и противоположных в всем остальном.
Итак, главные макро-условия становления фашизма: экономическая отсталость и/или кризисное состояние страны, давление агрессивного либерального капитала угрожающего колонизацией страны, раздражение населения абсолютным или относительным ухудшением положения и связанная с этим потребность в «дезактивации» усиливающегося в таких условиях противоречия между капиталистической элитой и населением. Кроме того, в силу отставания и ухудшения положения народа, неизбежно становились популярными коммунистические идеи и элита оказывалась еще и под угрозой внутреннего социального взрыва. Детали взаимодействия частного человека с «фашизмом» - это вопрос уже микро-теории фашизма, которую мы рассмотрим в другой части.
Если посмотреть под этим углом зрения, России сегодня представляет собой если не окончательно фашистское государство в научном смысле этого слова, то по меньшей мере прото-фашистское государство, последовательно эволюционирующее в сторону полноценного фашизма, возможно, с русской этнической компонентой, но весьма близкого пока к «вегетарианскому» фашизму муссолиниевского толка.
Каковы признаки фашизации России? – Прежде всего, речь идет об объективных условиях возникновения фашизма. Они в России присутствуют абсолютно все. Состояние современной России замечательно описал в своем обращении лидер псевдо-коммунистической, а по существу фашистской, апеллирующей к этатизму, КПРФ ее лидер Геннадий Зюганов:
...Наша любимая Родина, измученная многолетними либеральными экспериментами, балансирует у края пропасти. России грозит всё больше натовских баз. Страна выдавливается с внешних рынков. Её финансовая и банковская системы с тревогой ожидают новых, ещё более разрушительных санкций Запада. Продолжается ослабление рубля. Пока народ прозябает в бедности, громадные средства проходят мимо бюджета и утекают за рубеж.
Экономика России оказалась далеко в стороне от инновационных и высокотехнологичных магистралей. Прогрессируют стагнация и технологическая отсталость. Падает производство товаров и услуг. Закрываются предприятия реального сектора. Всё это – в условиях обострения международной обстановки и борьбы разных группировок глобалистов за гегемонию. Складывается ситуация, когда Отечество может оказаться жертвой амбиций мировой олигархии и тупикового внутреннего курса.
Нет сомнений: социально-экономический кризис в стране вызван бездарной политикой правящей группировки. Пенсионная реформа, повышение НДС и другие позорные инициативы правительства нанесли новые удары по десяткам миллионов людей. Они усиливают раскол российского общества и до крайности обостряют социальные проблемы.
Из описанной Зюгановым ситуации есть, в пределах синего мира – то есть при сохранении эксплуататорской системы, - ровно два выхода: превращение под давлением либерального глобализма в «подмандатную» территорию мирового капитала, либо фашизация страны с упором на стейтизм/этатизм и солидаризм, призванный замуровать усиливающееся, силу кризисного состояния, противоречия между эксплуаторами и эксплуатируемыми, в частности, с использованием средств психологического насилия – обращению к религиозного единства воров и обворовываемых, ее общего патриотизма «здоровой части» эксплуататоров, подчеркивание «инородчества» сторонников либерального глобалистского капитализма, повышение роли силовых структур, обеспечивающих «единство нации» силовым путем, и т.д.
Возникает вопрос? каким образом в 1917 году оказался возможен прорыв России из «синего мира» в «красный мир», отвергающий эксплуатацию человека- человеком, а не в фашизм, бывший тогда реальной альтернативой для отстающей Российской империи и возможно ли повторение такого прорыва сегодня?
Есть два главных фактора, сделавших успех революции 1917-го года возможным неразвитость капитализма в России и, следовательно, слабость капиталистической элиты в связи с только начавшимся в Российской империи переходом от феодализма к капитализму, плюс катастрофическое ослабление глобалистского мирового капитала из-за Первой мировой войны.
Это стечение обстоятельств обусловило, одной стороны, невозможность самозащиты внутреннего капитала путем фашизации и невозможность удержание российского общества в рамках "синего мира" внешними силами – с другой.
Иными словами, у зародыша «красного мира» по стечению исторических обстоятельств не оказалось достойных противников ни внутри, ни вне страны.
Сегодня ни одного из перечисленных условий прорыва в «красный мир» существовавших в 1917 году нет. Сложившийся в России олигархический капитализм достаточно неконкурентоспособен на внешнем рынке, чтобы иметь тенденцию к фашизации, но достаточно силен внутри, чтобы подавить любую реальную попытку людей выйти из "синего мира". Кроме того, подавляющее большинство тех, кто на словах ассоциирует в России себя с коммунистами, в том числе, сторонники КПРФ, по факту являются ИДЕЙНЫМИ МИКРО-ФАШИСТАМИ, и не имеют ни малейшего отношения к коммунизму как к идее. Но это уже отдельная история в которой тоже стоит разбираться. Простейшее доказательство сказанного - в одной фотографии:
АМИНЬ
Взято отсюда